суббота, 30 января 2010 г.

Окунувшись в мифы

Однажды мы бросили якорь у маленького острова, с трех сторон, полумесяцем,  окруженного островом побольше. На островке: камни и глина, три невысоких деревца, много колючек и стадо овец.
Попустив якорную веревку, мы веслом подгребли к самому берегу. Дик остался чинить мотор, а мы с Саней выпрыгнули на землю, привязали яхту к большому камню и рассредоточились: он пошел выслеживать овец, а я, поднимаясь по холму все выше и выше, надеялась обнаружить цивилизацию и шоколад. Забравшись на самый верх, я увидела фантастическое море: в глубокой синей воде ярко-голубые разлитые краски, такие яркие, что болели глаза и чувства. Прислонилась к невысокому кривому деревцу и смотрела, смотрела...

Нагулявшись, мы подтянулись к яхте. Яхта болталась посреди залива на якоре, а наш швартов крепко обнимал камень, болтая в воде незакрепленным на кнехте вторым концом. На расстоянии в сто-двести метров Дик и Жевжик укоризненно смотрели на нас.
Начался колючий дождь и усилился ветер, Дик уже не мог совладать веслом с 13 яхтенными тоннами и брошенные в воду круги дрейфовали в другую сторону.
Решив не терять времени, Саня выловил палкой морского ежа и жуткого вида сороконожку, я сфотографировала Дика и мы отправились осматривать берег. В камнях обнаружились: отличное ведро, три пластиковых ящика в сеточку, поплавки от сетей, могучий черный канат вместо привального бруса на яхту и хлев для овец. В хлеву лежали кости. Вдалеке Дик крыл нас и мотор и сражался с яхтой.
Я предложила смастерить плот, благо всякого дерева, прибитого волнами к берегу, было в избытке, но мокрого и тяжелого. Затем — пуститься вплавь (вода совсем теплая) и даже сняла первый из четырех свитеров, но вовремя выловленная сороконожка меня остановила. А Дик к тому времени выбрал якорь, поднял паруса и ходил мимо нас зигзагами, подбираясь поближе.
Наконец на борту! На подошвах сотни овечьих какашек, в руках добыча, в ногах усталость, а сороконожку мы выбросили. Наше спасение заняло пол-дня и всех вымотало, поэтому судьба одного барашка, к сожалению, была предрешена.
С кастрюлей вкусного супа, сытым Жевжиком и шкуркой на веревочке за кормой мы затемно пришли в Линарию на острове Скирос и легли спать.
А утром боги разбушевались! Яхту накренило и припечатало к причальной стенке, перетирая и обрывая толстые швартовые. Мы опутались веревками, чтобы хоть на пару сантиметров отодвинуться от причала, вокруг бурлила пена, а вода была желтой от поднятого со дна песка. А рядом стояли яхты и лодки в гладкой, как зеркало, воде, прикрытые от ветра горой, и только нас одних, неудачно пришвартованных, терзала природа.
Два дня штормило, не оставляя ни единого шанса перейти на сто метров дальше в безопасное место. Хватит - сказали боги на третий день. И море успокоилось.

1 комментарий:

  1. Возле дома просветленного Горного Даоса приземлилась серебристая летающая тарелка. Шлюз медленно открылся. Яркий белый свет залил лужайку у дома. Из света показалась неестественно тощая и высокая фигура.
    Рауати Ксентари, достойный сын расы Ксентари, вошел в дом Даоса и прямо с порога спросил:
    — Что ты отдашь мне взамен на все тайны строения Вселенной?
    Мудрец сидел профилем к своему гостю и созерцал стоящее перед ним жестяное ведро. Не поворачиваясь к пришельцу он спокойно произнес:
    — Вот это ведро с говном.
    Инопланетянин крепко задумался.
    — Но почему? — наконец спросил он. Мудрец медленно повернулся к гостю и строго посмотрел в его огромные темные глаза.
    — Потому что в доме Горного Даоса, — изрёк он с прижимом, — не место ведру с говном!
    В тот же вечер Рауати Ксентари стал его учеником.

    ОтветитьУдалить